95 процентов всякого занятия искусством - ремесло, то, чему можно научиться. Но суть не в нём. Решают только и единственно последние 5 процентов.

Л. Н. Толстой

Рецензии

Наилучшим образом работа г-на Горенштейна – человека, требующего невероятной точности исполнения, выразилась в интерпретации Концерта для оркестра Бартока, представшего во всей убедительности и вместе с тем затененности образов. Начав с шепота, виолончели поднялись до великолепного гортанного звука. Брутальному звучанию деревянных духовых отвечали медные духовые, как будто излучавшие тёплый свет. Трудно представить себе более фантасмагорическое исполнение заключительных эпизодов в «Игре пар» или более скорбную интродукцию к «Элегии».

“NEW YORK TIMES”, США

Интерпретация Марка Горенштейна 2-ой симфонии Сергея Рахманинова – самая лучшая из тех, что я слышал до сих пор. Грандиозно – то, как он обошёлся с произведением, подобно «русскому Чилибидаке», до последнего мерцания струнных. Здесь замечаешь, чем может стать это сочинение, если принять всерьёз каждый голос, а не положиться лишь на поверхностное изобилие длинных мелодий.

"Westdeusche Allgemeine Zeitung" , Германия

«…Хотел бы кратко остановиться лишь на одном своём музыкальном впечатлении — исполнении Девятой симфонии Малера под управлением Горенштейна. Если браться за рейтинг, Девятая звучала в Москве на самом высоком уровне: все исполнения — Зубина Мета с Нью-Йоркской филармонией (1988), Евгения Светланова с Госоркестром (1990), Рудольфа Баршая с БСО (1993) — это и высший класс оркестра и индивидуально богатые интерпретации. Так вот, исполнение Горенштейна  я ставлю в этот ряд, а вот Майкла Тилсона Томаса с его «Сан-Франциско-симфони» (Кёльн, 2003), например, нет: технологически это было сделано у Горенштейна блестяще — редкий оркестр и редкий дирижёр потянут такую технологию. Но и прочтение — часто ли сегодня уровень техники и мышления музыкантов позволяет вообще говорить о прочтении? — оказалось своим, особым, отличным от перечисленных выше корифеев. Скажу о его понимании малеровского  «саркастического юмора» в Лендлере как каких-то чудных, затаённых голосов внешнего мира, без этого часто слышимого здесь невротического вздрыгивания. И о финальном Адажио: здесь у Горенштейна очищенно-полнолкровная мятущаяся трагедия, так естественно заключающая все предшествующие события этого напряжённого рассказа — никакой сентиментальности Меты или, наоборот, холодной жесткости Баршая. Концентрация на почти полуторачасовом единстве развития, видение целого — источник того оцепенения, в котором  Горенштейн держал зал на протяжении всей этой симфонии…»

Журнал "Филармоник", Россия

«… Если бы мне пришлось выбирать одну программу из всех концертов в моей жизни, которые мне посчастливилось услышать в течение последних пяти лет, это, безусловно, было бы выступление русского симфонического оркестра во вторник 27 марта под руководством Марка. Горенштейна …»

Bradford Telegraph, UK

«…Лондонская версия Джорджа Шолти 1974 года долгое время считалась эталонной. Теперь, наконец и русский дирижёр в концертном исполнении «Евгения Онегина»…при участии превосходных певцов нового поколения весьма убедительно высвободил и оживил молодой огонь, лирическую красоту и подлинную внутреннюю драму этого шедевра. Марк Горенштейн смог всего за несколько лет преодолеть творческий упадок Государственного симфонического оркестра России…и сделал поразительно тонкий ансамбль, который следует его содержательному дирижированию с гибкой динамикой и ощутимой искренней мотивацией. При этом, он предстаёт «идеальным» капельмейстером, о котором мечтал сам Чайковский, — аккуратно сопровождающим певцов и носящим их «на руках», вместо того, чтобы бесцеремонно заглушать их… »

Из рецензии на запись оперы «Евгений Онегин» П.И. Чайковского

stereoplay.de, Германия